Главк ФНС всерьёз займется "банкротным ханством" Сальникова, Синеокого, Рыжова, Жирехиной и К0

gallery/фнс_интерлес

Получил ответ на «Банкротное ханство» от мотора цифровизации ФНС — Константина Чекмышова. Нужно отметить, что фискалы - это те немногие, кто действительно достиг прорыва в этом направлении. Люди — вторая нефть, нужно умело добывать.

gallery/408933_original

Любопытные для Сальникова и компании цитаты из интервью Чекмышова: 

 

Как бы вы охарактеризовали практику применения закона о банкротстве?

- Закон о банкротстве постоянно улучшается, и это оправданно. Но пока, по большому счету, он будет безупречно работать только когда никто не злоупотребляет правами. А практика сейчас смещена в сторону интересов недобросовестного должника. Мы знаем об этом не понаслышке, потому что участвуем в большинстве процедур, которые ведутся в стране. 70% должников вообще без активов - это данные нашей внутренней статистики, они совпадают и со статистикой ЕФРСБ (Единого федерального реестра сведений о банкротстве). Понятно, что банкротство в такой ситуации может быть нужно только для того, чтобы списать долги и исключиться из реестра. А если имущество есть, оно, по нашим данным, продается в среднем за 20% от рыночной стоимости (иными словами - в пять раз дешевле). Как эта цена определяется – вопрос отдельный, но цифра сама по себе красноречива.

- Чаще считают, что банкротство, наоборот, прокредиторское.

- Если было бы так, то число банкротств не росло бы на 5-10% из года в год стабильно вне зависимости от экономической ситуации. Это популярная, выгодная должнику процедура. Незалоговым кредиторам чаще всего почти нечего получить за счет классической конкурсной массы - основных средств должника. По статистике нескольких лет в результате возвращается в среднем не более 10 % долгов.

- Можно ли это как-то исправить?

- Возврат долга должен быть неотвратимым. В тех самых 70% случаев, когда у должников нет и не было активов, почти единственную возможность что-то вернуть дает субсидиарная ответственность контролирующих лиц должника. Но сейчас для этого нужно запускать сложную процедуру банкротства, тратить на ее много времени и денег. А суть, между тем, довольно проста: кредиторы, которым причинили ущерб определенные лица, пытаются возместить убытки с этих лиц, у которых что-то есть, а не с компании, у которой ничего нет. Для этого нужна юридическая процедура вне банкротства.

- Сейчас она есть?

- Ст. 53.1 Гражданского кодекса позволяет привлекать к ответственности «контролирующих» лиц за убытки, причиненные компании, во внебанкротном порядке (правда, практика по ней минимальна). Предъявить требования могут либо само юридическое лицо или его участники (учредители).

- Вы считаете, такое право должны получить и кредиторы?

- Да. Если законодатель примет решение внести такие изменения. Речь, конечно, не идет о том, что чтобы карать учредителей просто за то, что они учредители – их вину нужно будет доказывать. Еще должно быть очевидно, что другими способами с компании получить нечего. Об этом говорят, например, акт судебного пристава-исполнителя — что активов нет, или отказ суда возбуждать процедуру банкротства по этой же причине. Еще один случай - когда компанию исключили из ЕГРЮЛ с долгами как недействующее лицо, то есть менеджмент бросил организацию и отказался решать вопросы с кредиторами.

Уже после интервью, 30 ноября 2016 г., вступили в силу поправки в Налоговый кодекс, которые позволят взыскивать налоговые долги компании с "физических лиц, которые связаны с фирмой" (см. "Налоговые" долги компаний будут взыскивать с учредителей и акционеров"). 

Охота за бенефициарами

- Каковы, на ваш взгляд, основные проблемы банкротства в России?

Я назову две. Одна из них – это непрозрачность конкурсных процедур и их недоступность широкому кругу лиц. Все знают, что есть торги в банкротстве, на которых можно что-то купить с каким-то дисконтом, но что именно - неизвестно. А продаваться могут недвижимость, автомобили, даже предметы быта. Но чтобы узнать об этом лоте, вам придется изучить массу номеров печатного издания, сайт ЕФРСБ, причем многие объявления просто непонятные и толком не дают представления о товарах. Системы простого и удобного поиска имущества в банкротстве просто нет. А дальше - еще одна проблема - забюрократизированная процедура торгов. Она сложная, потому что нацелена на борьбу со злоупотреблениями. Но эта сложность бьет в обратном направлении: не-специалисты в банкротстве просто не смогут купить товар – даже при большом желании. В результате не возникает спроса – и это одна из причин, по которым имущество продают по бросовым ценам. Кто действительно знает о торгах? Арбитражный управляющий, который может находиться под чьим-то влиянием (например, кого-то из кредиторов), другие кредиторы, то есть те, кто имеет возможность влиять на торги. Непрозрачность процедуры позволяет им сговориться. Кроме того, должники, которые желают воспользоваться «преимуществами» торгов, часто для этого добросовестно уходят в несостоятельность. Банкротств было бы меньше, если бы не удавалось «вытащить» активы за бесценок.

- А вторая проблема банкротства?

Ее я уже называл: контролирующие лица пока слишком часто уходят от долгов. Если подробнее, суды применяют «субсидиарку», но реальные взыскания редки. Сплошь и рядом привлекаются к ответственности «номиналы», а реальные бенефициары уходят «под воду». Сложно доказать их связь с компанией, если она неочевидна. Но именно это сейчас в приоритете у налоговиков. Мы сознательно обязали территориальные органы при подаче заявления о субсидиарной ответственности четко определить, кто потенциальный ответчик, чем он владеет, за счет чего будет последующее взыскание. Иногда это возможно лишь в ходе оперативно-розыскных мероприятий, с помощью правоохранительных органов. Как показывает практика, важными могут быть в том числе и показания свидетелей, которые скажут, что на самом деле бизнесом управлял не какой-то кипрский офшор, а конкретный человек.

- Если они скажут это в арбитражном суде, он, скорее всего, оценит это очень сдержанно.

- У наших арбитражных судов зачастую просто нет таких механизмов, как, например, у судов системы общего права [Великобритании и т. д. – Pravo.ru], чтобы устанавливать объективную истину. Там, если человека вызвали в суд, а он не явился, ему будут грозить неприятности вплоть до уголовного преследования. У нас, если субсидиарный ответчик не явился на заседание, не дал пояснения и не раскрыл информацию о своих активах – его просто не привлекут к ответственности по этой причине. У нас нет жесткости, редко наказываются лжесвидетельства или замалчивание, фальсификация доказательств.

- Это не слишком суровые меры?

- Бизнес должен быть прозрачным. Но сейчас даже в ЕГРЮЛ очень часто не указывают реальных собственников, бенефициаров. Это может быть в некотором смысле обманом всех, не только государства. И причина недоверия предпринимателей друг к другу. Я заключаю с тобой сделку, но не знаю, что в итоге: заплатишь ты мне, уйдешь в банкротство, просто исчезнешь? Поэтому ФНС, как и другие кредиторы, заинтересована, по сути, в одном - в открытости и добросовестности бизнеса.

Беседовала Евгения Ефименко.